Неточные совпадения
Кто жил и мыслил, тот не может
В душе не презирать людей;
Кто чувствовал, того тревожит
Призрак невозвратимых дней:
Тому уж
нет очарований,
Того змия воспоминаний,
Того раскаянье грызет.
Всё это часто придает
Большую прелесть разговору.
Сперва Онегина язык
Меня смущал; но я привык
К его язвительному
спору,
И к шутке, с желчью пополам,
И злости мрачных эпиграмм.
Но, как на беду, в это время подвернулся губернатор, изъявивший необыкновенную радость, что нашел Павла Ивановича, и остановил его, прося быть судиею в
споре его с двумя дамами насчет того, продолжительна ли женская любовь или
нет; а между тем Ноздрев уже увидал его и шел прямо навстречу.
— Ну, ей-богу же,
нет! — хохоча, отвечал Свидригайлов, — а впрочем, не
спорю, пусть и фанфарон; но ведь почему же и не пофанфаронить, когда оно безобидно.
Хоть римский огурец велик,
нет спору в том,
Ведь с гору, кажется, ты так сказал о нём?» —
«Гора хоть не гора, но, право, будет с дом».
«На! выпивай, служивенький!
С тобой и
спорить нечего:
Ты счастлив — слова
нет...
«
Нет, мне нельзя
спорить с ними, — подумал он, — на них непроницаемая броня, а я голый».
И мало того: лет двадцать тому назад он нашел бы в этой литературе признаки борьбы с авторитетами, с вековыми воззрениями, он бы из этой борьбы понял, что было что-то другое; но теперь он прямо попадает на такую, в которой даже не удостоивают
спором старинные воззрения, а прямо говорят: ничего
нет, évolution, подбор, борьба за существование, — и всё.
«
Нет, уж
спорить и легкомысленно высказывать свои мысли ни за что не буду», подумал он.
—
Нет, мы шли только затем, чтобы вас вызвать, и благодарю, — сказала она, как подарком, награждая его улыбкой, — что вы пришли. Что за охота
спорить? Ведь никогда один не убедит другого.
— Может быть, вам лучше знать. Итак, вам угодно
спорить, — извольте. Я рассматривал виды Саксонской Швейцарии в вашем альбоме, а вы мне заметили, что это меня занять не может. Вы это сказали оттого, что не предполагаете во мне художественного смысла, — да, во мне действительно его
нет; но эти виды могли меня заинтересовать с точки зрения геологической, с точки зрения формации гор, например.
— Пестрая мы нация, Клим Иванович, чудаковатая нация, — продолжал Дронов, помолчав, потише, задумчивее, сняв шапку с колена, положил ее на стол и, задев лампу, едва не опрокинул ее. — Удивительные люди водятся у нас, и много их, и всем некуда себя сунуть. В революцию? Вот прошумела она, усмехнулась, да — и
нет ее. Ты скажешь — будет! Не
спорю. По всем видимостям — будет. Но мужичок очень напугал. Организаторов революции частью истребили, частью — припрятали в каторгу, а многие — сами спрятались.
— Я часто соглашаюсь с тобой, но это для того, чтоб не
спорить. С тобой можно обо всем
спорить, но я знаю, что это бесполезно. Ты — скользкий… И у тебя
нет слов, дорогих тебе.
— Все — программы,
спор о программах, а надобно искать пути к последней свободе. Надо спасать себя от разрушающих влияний бытия, погружаться в глубину космического разума, устроителя вселенной. Бог или дьявол — этот разум, я — не решаю; но я чувствую, что он — не число, не вес и мера,
нет,
нет! Я знаю, что только в макрокосме человек обретет действительную ценность своего «я», а не в микрокосме, не среди вещей, явлений, условий, которые он сам создал и создает…
—
Нет, — еще более резко сказала девушка. — Я не умею
спорить, но я знаю — это не верно. Я — не вымысел.
На тумбах, жирно дымя, пылали огни сальных плошек. Самгин нашел, что иллюминация скудна и даже в огне есть что-то нерешительное, а шум города недостаточно праздничен, сердит, ворчлив. На Тверском бульваре собрались небольшие группы людей; в одной ожесточенно
спорили: будет фейерверк или
нет? Кто-то горячо утверждал...
Заметив, что взрослые всегда ждут от него чего-то, чего
нет у других детей, Клим старался, после вечернего чая, возможно больше посидеть со взрослыми у потока слов, из которого он черпал мудрость. Внимательно слушая бесконечные
споры, он хорошо научился выхватывать слова, которые особенно царапали его слух, а потом спрашивал отца о значении этих слов. Иван Самгин с радостью объяснял, что такое мизантроп, радикал, атеист, культуртрегер, а объяснив и лаская сына, хвалил его...
— Это — безразлично: он будет нападать, другие — защищать — это не допускается! Что-с?
Нет, я не глуп. Полемика? Знаю-с. Полемика — та же политика!
Нет, уж извините! Если б не было политики — о чем же
спорить? Прошу…
—
Нет, пожалуйста, не надо
спорить! Вы, Антон Петрович, лучше расскажите про королеву.
— «Одних уж
нет, а те далече» от действительности, — ответил Туробоев, впервые за все время
спора усмехнувшись.
«Как везде, — подумал Клим. —
Нет ничего, о чем бы не
спорили».
— Отец тоже боится, что меня эти люди чем-то заразят.
Нет. Я думаю, что все их речи и
споры — только игра в прятки. Люди прячутся от своих страстей, от скуки; может быть — от пороков…
—
Нет, — сказал Самгин, понимая, что говорит неправду, — мысли у него были обиженные и бежали прочь от ее слов, но он чувствовал, что раздражение против нее исчезает и возражать против ее слов — не хочется, вероятно, потому, что слушать ее — интересней, чем
спорить с нею. Он вспомнил, что Варвара, а за нею Макаров говорили нечто сродное с мыслями Зотовой о «временно обязанных революционерах». Вот это было неприятно, это как бы понижало значение речей Марины.
— Это, старинушка, уж не твоя печаль, — сказал мой бродяга, — пропью ли я, или
нет. Его благородие мне жалует шубу со своего плеча: его на то барская воля, а твое холопье дело не
спорить и слушаться.
Нет спора, что можно и даже должно давать народам случай вкушать от плода познания добра и зла, но нужно держать этот плод твердой рукою и притом так, чтобы можно было во всякое время отнять его от слишком лакомых уст.
Не далее как дней пять тому назад, в одном здешнем, по преимуществу дамском, обществе он торжественно заявил в
споре, что на всей земле
нет решительно ничего такого, что бы заставляло людей любить себе подобных, что такого закона природы: чтобы человек любил человечество — не существует вовсе, и что если есть и была до сих пор любовь на земле, то не от закона естественного, а единственно потому, что люди веровали в свое бессмертие.
— А, это «единый безгрешный» и его кровь!
Нет, не забыл о нем и удивлялся, напротив, все время, как ты его долго не выводишь, ибо обыкновенно в
спорах все ваши его выставляют прежде всего. Знаешь, Алеша, ты не смейся, я когда-то сочинил поэму, с год назад. Если можешь потерять со мной еще минут десять, то я б ее тебе рассказал?
Обозначив в порядке все, что известно было судебному следствию об имущественных
спорах и семейных отношениях отца с сыном, и еще, и еще раз выведя заключение, что, по известным данным,
нет ни малейшей возможности определить в этом вопросе о дележе наследства, кто кого обсчитал или кто на кого насчитал, Ипполит Кириллович по поводу этих трех тысяч рублей, засевших в уме Мити как неподвижная идея, упомянул об медицинской экспертизе.
Купец, желая оправдать Маслову, настаивал на том, что Бочкова — главная заводчица всего. Многие присяжные согласились с ним, но старшина, желая быть строго законным, говорил, что
нет основания признать ее участницей в отравлении. После долгих
споров мнение старшины восторжествовало.
— Спасибо за комплимент, внучек: давно я не слыхала — какая тут красота! Вон на кого полюбуйся — на сестер! Скажу тебе на ухо, — шепотом прибавила она, — таких ни в городе, ни близко от него
нет. Особенно другая… разве Настенька Мамыкина
поспорит: помнишь, я писала, дочь откупщика?
— Дела
нет! Ведь это значит дела
нет до жизни! — почти закричал Райский, так что одна из теток очнулась на минуту от игры и сказала им громко: «Что вы все там
спорите: не подеритесь!.. И о чем это они?»
Тут всего было: танцовали в 16 пар, и только в 12 пар, зато и в 18, одну кадриль даже в 20 пар; играли в горелки, чуть ли не в 22 пары, импровизировали трое качелей между деревьями; в промежутках всего этого пили чай, закусывали; с полчаса, —
нет, меньше, гораздо меньше, чуть ли не половина компании даже слушала
спор Дмитрия Сергеича с двумя студентами, самыми коренными его приятелями из всех младших его приятелей; они отыскивали друг в друге неконсеквентности, модерантизм, буржуазность, — это были взаимные опорочиванья; но, в частности, у каждого отыскивался и особенный грех.
И действительно, он исполнил его удачно: не выдал своего намерения ни одним недомолвленным или перемолвленным словом, ни одним взглядом; по-прежнему он был свободен и шутлив с Верою Павловною, по-прежнему было видно, что ему приятно в ее обществе; только стали встречаться разные помехи ему бывать у Лопуховых так часто, как прежде, оставаться у них целый вечер, как прежде, да как-то выходило, что чаще прежнего Лопухов хватал его за руку, а то и за лацкан сюртука со словами: «
нет, дружище, ты от этого
спора не уйдешь так вот сейчас» — так что все большую и большую долю времени, проводимого у Лопуховых, Кирсанову приводилось просиживать у дивана приятеля.
Споря с учением Евномия, св. Василий В. выставляет общее положение, что «
нет ни одного имени, которое, объяв все естество Божие, достаточно было бы его выразить…
— Вы совершенно правы, — сказал я ей, — и мне совестно, что я с вами
спорил; разумеется, что
нет ни личного духа, ни бессмертия души, оттого-то и было так трудно доказать, что она есть. Посмотрите, как все становится просто, естественно без этих вперед идущих предположений.
Я возражал, я
спорил, но внутри чувствовал, что полных доказательств у меня
нет и что она тверже стоит на своей почве, чем я на своей.
Толковали же они об них беспрестанно,
нет параграфа во всех трех частях «Логики», в двух «Эстетики», «Энциклопедии» и пр., который бы не был взят отчаянными
спорами нескольких ночей.
Мы потеряли несколько часов за льдом, который шел по реке, прерывая все сношения с другим берегом. Жандарм торопился; вдруг станционный смотритель в Покрове объявляет, что лошадей
нет. Жандарм показывает, что в подорожной сказано: давать из курьерских, если
нет почтовых. Смотритель отзывается, что лошади взяты под товарища министра внутренних дел. Как разумеется, жандарм стал
спорить, шуметь; смотритель побежал доставать обывательских лошадей. Жандарм отправился с ним.
У русских
нет условностей,
нет дистанции, есть потребность часто видеть людей, с которыми у них даже
нет особенно близких отношений, выворачивать душу, ввергаться в чужую жизнь и ввергать в свою жизнь, вести бесконечные
споры об идейных вопросах.
Только на другой день
нет Дины. А слышит Жилин — затопали лошади, проехали какие-то, и собрались татары у мечети,
спорят, кричат и поминают про русских. И слышит голос старика. Хорошенько не разобрал он, а догадывается, что русские близко подошли, и боятся татары, как бы в аул не зашли, и не знают, что с пленными делать.
А если, может быть, и хорошо (что тоже возможно), то чем же опять хорошо?» Сам отец семейства, Иван Федорович, был, разумеется, прежде всего удивлен, но потом вдруг сделал признание, что ведь, «ей-богу, и ему что-то в этом же роде всё это время мерещилось, нет-нет и вдруг как будто и померещится!» Он тотчас же умолк под грозным взглядом своей супруги, но умолк он утром, а вечером, наедине с супругой, и принужденный опять говорить, вдруг и как бы с особенною бодростью выразил несколько неожиданных мыслей: «Ведь в сущности что ж?..» (Умолчание.) «Конечно, всё это очень странно, если только правда, и что он не
спорит, но…» (Опять умолчание.) «А с другой стороны, если глядеть на вещи прямо, то князь, ведь, ей-богу, чудеснейший парень, и… и, и — ну, наконец, имя же, родовое наше имя, всё это будет иметь вид, так сказать, поддержки родового имени, находящегося в унижении, в глазах света, то есть, смотря с этой точки зрения, то есть, потому… конечно, свет; свет есть свет; но всё же и князь не без состояния, хотя бы только даже и некоторого.
А чаще и больше всего
споров ведется про антихриста, народился он, проклятый, или еще
нет, и каков он собой: «чувственный», то есть с руками, с ногами, с плотью и с кровью, или только «духовный» — невидимый и неслышимый, значит, духом противления Христу и соблазнами рода человеческого токмо живущий…
Нет тут ни
спора, ни сомнений…
— Намерение ваше прекрасно, господа,
нет спору.
— Врожденных вкусов
нет, как и способностей. Иначе бы таланты зарождались только среди изысканного высокообразованного общества, а художники рождались бы только от художников, а певцы от певцов, а этого мы не видим. Впрочем, я не буду
спорить. Ну, не цветочница, так что-нибудь другое. Я, например, недавно видал на улице, в магазинной витрине сидит барышня и перед нею какая-то машинка ножная.
— Истину сказали, что Бог милостив, — перебила ее Манефа. — Да мы-то, окаянные, не мало грешны… Стóим ли того, чтоб он нас миловал?.. Смуты везде,
споры, свары, озлобления! Христианское ль то дело?.. Хоть бы эту австрийскую квашню взять… Каков человек попал в епископы!.. Стяжатель, благодатью Святого Духа ровно горохом торгует!.. Да еще, вправду ли,
нет ли, обносятся слухи, что в душегубстве повинен… За такие ль дела Богу нас миловать?
Искусно после того поворотил Василий Борисыч рассуждения матерей на то, еретики ли беспоповцы, или токмо в душепагубном мудровании пребывают… Пошел
спор по всей келарне. Забыли про Антония, забыли и про московское послание. Больше часа проспорили, во всех книгах справлялись, книг с десяток еще из кладовой притащили, но никак не могли решить, еретики ли
нет беспоповцы. А Василий Борисыч сидит себе да помалкивает и чуть-чуть ухмыляется, сам про себя думая: «Вот какую косточку бросил я им».
Я долго не спал, удивленный этой небывалой сценой… Я сознавал, что ссора не имела личного характера. Они
спорили, и мать плакала не от личной обиды, а о том, что было прежде и чего теперь
нет: о своей отчизне, где были короли в коронах, гетманы, красивая одежда, какая-то непонятная, но обаятельная «воля», о которой говорили Зборовские, школы, в которых учился Фома из Сандомира… Теперь ничего этого
нет. Отняли родичи отца. Они сильнее. Мать плачет, потому что это несправедливо… их обидели…
— Именно это и есть; ты преудачно определил в одном слове: «хоть и искренно чувствуешь, но все-таки представляешься»; ну, вот так точно и было со мной: я хоть и представлялся, но рыдал совершенно искренно. Не
спорю, что Макар Иванович мог бы принять это плечо за усиление насмешки, если бы был остроумнее; но его честность помешала тогда его прозорливости. Не знаю только, жалел он меня тогда или
нет; помнится, мне того тогда очень хотелось.
—
Нет, это не так надо ставить, — начал, очевидно возобновляя давешний
спор, учитель с черными бакенами, горячившийся больше всех, — про математические доказательства я ничего не говорю, но это идея, которой я готов верить и без математических доказательств…